Приход святителя Николая Архиепископа Мир Ликийского Чудотворца - ПЛАЩАНИЦА
Выделенная опечатка:
Сообщить Отмена
Закрыть
Наверх
Татарстанская митрополия, Казанская епархия, Зеленодольское благочиние
Сайт создан по благословению митрополита Казанского и Татарстанского Анастасия

ПЛАЩАНИЦА

 

Великая Пятница пришла вся запечаленная. Вче­ра была весна, а сегодня затучило, заветрило и потяжелело.

- Будут стужи и метели, - зябко уверял нищий Яков, сидя у печки, - река сегодня шу-у-мная! Колышень (зыбь водная)  по ней так и ходит! Недобрый знак!

По издавнему обычаю, до выноса Плащаницы не полага­лось ни есть, ни пить, в печи не разжигали огня, не готовили пасхальную снедь, чтобы вид скоромного не омрачал душу со­блазном.

- Ты знаешь, как в древних сказах величали Пасху? - ­спросил меня Яков. - Не знаешь. Светозар-День. Хорошие сло­ва были у стариков. Премудрые!

Он опустил голову и вздохнул:

- Хорошо помереть под Светлое! Прямо в рай поЙдёшь.

Все грехи сымутся!

« Хорошо-то оно хорошо, - размышлял я, - но жалко!

Всё же хочется раньше разговеться и покушать разных разнос­тей, посмотреть, как солнце играет, яйца покатать, в колокола потрезвонить ! »

В два часа дня стали собираться к выносу Плащани­цы. В церкви стояла гробница Господа, украшенная цветами. По левую сторону от неё поставлена большая старая икона «Плач Богородицы». Матерь Божия будет смотреть, как по­гребают Её Сына, и плакать. А Он будет утешать Её слова - ми: «Не рыдай Мене, Мати, зрящи во гробе ... Востану бо и прославлюся ...»

Рядом со мною стал Витька. Озорные глаза его и бойкие руки стали тихими. Он посуровел как-то и призадумался. По­дошёл к нам и Гришка. Лицо и руки его были в разноцветных красках.

- Ты что такой мазаный? - спросил его. Гришка посмот­рел на руки и с гордостью ответил:

- Десяток яиц выкрасил!

- у тебя и лицо-то в красных и синих разводах! - указал Витька.

- Да ну!? Поплюй и вытри!

Витька отвёл Гришку в сторону, наплевал в ладонь и стал утирать Гришкино лицо и ещё пуще размазал его.

Девочка с длинными белокурыми косами, вставшая непо­далёку от нас, взглянула на Гришку и засмеялась.

- Иди, вымойся, - шепнул я ему, - нет сил смотреть на тебя. Стоишь, как зебра!

На клиросе запели стихиру, которая объяснила мне, по­чему сегодня нет солнца, не поют птицы и по реке ходит ко­лышень: «Вся тварь изменяшеся страхом, зрящи Тя на Кресте висима, Христе. Солнце омрачашеся, и земли основания сотря­сахуся: вся сострадаху Создавшему вся. Волею нас ради пре­терпевый, Господи, слава Тебе».

Время приближалось к выносу Плащаницы.

Едва слышным озёрным чистоплеском трогательно и неж­но запели: «Тебе, одеющагося светом яко ризою, снем Иосиф с древа с Никодимом, и видев мертва нага, непогребенна, бла­госердый плач восприим».

От свечки к свечке потянулся огонь, и вся церковь стала похожа на первую утреннюю зарю. Мне очень захотелось за­жечь свечу от девочки, стоящей впереди меня, той самой, ко­торая рассмеялась при взгляде на Гришкино лицо.

Смущённый и красный, прикоснулся свечой к её огонь­ку, и рука моя вздрогнула. Она взглянула на меня и покрас­нела.

Священник с диаконом совершали каждение вокруг пре­стола, на котором лежала Плащаница. При пении «Благооб­разный Иосиф» начался вынос её на середину церкви, в угото­ванную для неё гробницу. Батюшке помогали нести Плащаницу самые богатые и почётные в городе люди, и я подумал: «Поче­му богатые? Христос бедных людей любил больше!»

Батюшка говорил проповедь, и я опять подумал: «He надо сейчас никаких слов. Всё понятно, и без того больно».

Невольный грех осуждения перед гробом Господним сму­тил меня, и я сказал про себя: «Больше не буду».

Когда всё было кончено, то стали подходить приклады ­ваться к Плащанице, и в это время пели: «Приидите, ублажим Иосифа приснопамятнаго, в нощи к Пилату пришедшаго ... Даждь ми Сего Страннаго,  Егоже ученик лукавый на смерть  предаде ...»

В большой задуме я шёл домой и повторял глубоко погру­зившиеся в меня слова: «Покланяемся Страстем Твоим, Христе, и святому Воскресению».

 


Назад к списку