Приход святителя Николая Архиепископа Мир Ликийского Чудотворца - ЧИСТЫЙ ПОНЕДЕЛЬНИК. Никифоров-Волгин В.А.
Выделенная опечатка:
Сообщить Отмена
Закрыть
Наверх
Татарстанская митрополия, Казанская епархия, Зеленодольское благочиние
Сайт создан по благословению митрополита Казанского и Татарстанского Анастасия

ЧИСТЫЙ ПОНЕДЕЛЬНИК. Никифоров-Волгин В.А.

 

Мать послала меня в церковь «к часам» и сказала с тихой строгостью:

- Пост да молитва небо отворяют!

Иду через базар. Он пахнет Великим постом: редька, капуста, огурцы, сушёные грибы, баранки, снетки, постный сахар ... Торговцы не ругаются, не зубоскалят и говорят с покупателями тихо и деликатно.

От мороза голубой дым стоит над базаром. В церкви прохладно и голубовато, как в снежном утреннем лесу. Из алтаря вышел священник в чёрной епитрахили. Все опустились на колени, и лица молящихся - как у предстоящих перед Господом на кар­тине «Страшный суд». За окнами снежной пылью осыпались деревья, розовые от солнца.

После долгой службы идешь домой и слушаешь внутри себя шёпот: «Обнови нас, молящих Ти ся даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего » А кругом солнце. Оно уже сожгло утренние морозы. Улица звенит от ледяных сосулек, падающих с крыш.

Обед в этот день был необычайный: редька, грибная похлебка, гречневая каша без масла и чай яблочный. Перед тем как сесть за стол, долго крестились перед иконами. Обедал у нас нищий старичок Яков, и он сказывал:

- В монастырях по правилам святых отцов на Великий пост положено сухоястие, хлеб да вода ... А святой Ерм со своими учениками вкушали пищу единожды в день и только вечером ...

Я задумался над словами Якова и перестал есть.

- Ты что не ешь? - спросила мать.

Я нахмурился и ответил басом, исподлобья: - Хочу быть святым Ермом!

Все улыбнулись, а дедушка Яков погладил меня по голове и сказал:

- Ишь ты, какой восприемный!

Наступил вечер. Сумерки колыхнулись от звона к великому повечерию. Всей семьёй мы пошли к чтению канона Андрея Крит­ского. В храме полумрак. На клиросе запели тихо-тихо и до того печально, что защемило в сердце. К аналою подошёл священник, зажёг свечу и начал читать великий канон Андрея Критского: «Откуду начну плакати окаян­наго моего жития деяний?» После каждого прочитанного стиха хор вторит батюшке: «Помилуй мя, Боже, помилуй мя».

Долгая-долгая, монастырски строгая служ­ба. Подошла ко мне мать и шепнула на ухо: «Сядь на скамейку и отдохни малость». Я сел, и охватила меня от усталости сладкая дрёма, но на клиросе запели: «Душе моя, душе моя, возстани, что спиши?» Я смахнул дрёму, встал со скамейки и стал креститься. Батюшка читает: «Согреших, беззаконновах, и отвергох заповедь Твою ... » Эти слова застав­ляют меня задуматься. Я начинаю думать о своих грехах. На Масленице стянул у отца из кармана гривенник и купил себе пряников; недавно запустил комом снега в спину из­возчика; приятеля своего Гришку обозвал «рыжим бесом», хотя он совсем не рыжий; тётку Федосью прозвал «грызлой»; утаил от матери сдачу, когда покупал керосин в лавке, и при встрече с батюшкой не снял шапку. Я становлюсь на колени и с сокрушением

повторяю за хором: «Помилуй мя, Боже, по­милуй МЯ». Когда шли из церкви, я сказал отцу, понурив голову: «Папка! Прости меня, я у тебя стянул гривенник!» Отец ответил: «Бог простит, сынок».

После некоторого молчания обратился я и к матери: «Мама, И ты прости меня. Я сдачу за керосин на пряниках проел». И мать тоже ответила: «Бог простит».

Засыпая в постели, я подумал: «Как хорошо быть безгрешным!»

 

 

 

 

 


Назад к списку